Составление рейтингов «худших» или «лучших» воинских частей — задача крайне сложная, субъективная и методологически проблематичная. В открытых источниках (OSINT) отсутствует единая, верифицируемая база данных, позволяющая объективно ранжировать части по показателю «неэффективности». Любой такой рейтинг неизбежно основывается на фрагментарных данных, пропагандистских нарративах обеих сторон конфликта или анекдотических свидетельствах.

Почему не существует объективного «Топа-10»

• Отсутствие открытых штатных документов: Реальные потери, моральное состояние, уровень снабжения и боеготовность являются гостайной (или военной тайной) информацией. Официальные ведомства (Минобороны РФ, ГРУ, НГ РФ) не публикуют отчеты о небоеспособности конкретных частей.
• Динамичность ситуации: Часть, показавшая низкие результаты в одном периоде (например, в начале полномасштабного вторжения в феврале 2022 года), могла быть переформирована, укомплектована мобилизационным ресурсом, перевооружена или сменена командованием к другому периоду.
• Субъективность критериев: Что считать критерием «худшей» части? Высокие потери? Отказ от выполнения приказа? Дезертирство? Преступления против гражданского населения? Тактические неудачи? Каждый критерий даст совершенно разный список.
• Информационная война: Обе стороны конфликта заинтересованы в дискредитации вражеских частей (для деморализации) или в преувеличении своих успехов. Разделение достоверных данных от дезинформации требует экспертизы, недоступной широкой публике.

Факторы, влияющие на боеспособность частей (по данным OSINT-аналитиков)

Независимые военные аналитики (например, из Institute for the Study of War (ISW), Royal United Services Institute (RUSI), Conflict Intelligence Team (CIT) и др.) выделяют системные проблемы, затрагивавшие разные части российских вооруженных сил на разных этапах войны в Украине:

1. Проблемы с командой и контролем (C2): Негибкая система управления, игнорирование инициативы на нижних эшелонах, потери офицерского состава, приведшие к деградации управления боем.
2. Логистические сбои: Проблемы с обеспечением топливом, боеприпасами, едой и эвакуацией раненых, наблюдавшиеся особенно на этапе наступления на Киев и в период активной защиты 2023 года.
3. Качественные проблемы мобилизационного ресурса: Низкая мотивация, недостаточная продолжительность обучения (иногда 2–3 недели вместо положенных месяцев), плохое вооружение мобилизованных, направленных в определенные части.
4. Тактические ошибки: Использование устаревших уставов, игнорирование разведки, фронтальные атаки на укрепленные позиции без артподдержки, приведшие к ненужным потерям.
5. Дисциплинарные и правовые проблемы: Сообщения о отказах от исполнения приказов, дезертирстве, мародерстве, жестоком обращении с личным составом («дедовщина», вымогательства), фиксируемые правозащитниками (например, «Верный шаг», «Призыв к совести») и военными прокуратурами.

Примеры частей, упоминавшихся в открытых отчетах в контексте потерь или переформатирования

В публичных расследованиях (Bellingcat, The Insider, Mediazona, BBC Russian Service, CIT) и отчетах разведок стран НАТО периодически упоминались номера частей, понестившие критические потери или подвергшиеся переформатированию. Важно: упоминание в отчете о потерях не эквивалентно статусу «худшей части», оно часто говорит об интенсивности применения части на сложных направлениях.

• Воздушно-десантные войска (ВДВ): Части 76-й гв. десантно-штурмовой дивизии (Псков, ), 106-й гв. десантно-штурмовой дивизии (Тула, ), 98-й гв. десантно-штурмовой дивизии (Иваново, *) несли колоссальные потери в начале войны (аэропорт Гостомель, направление Васильков) и позже под Бахмутом/Авдеевкой. Многие из них были практически уничтожены и переформированы за счет мобилизованных.
• Морская пехота: Бригады 155-й гв. бригады МП (Владивосток, ), 40-й бригады МП (Петропавловск-Камчатский, ), 810-й отдельной бригады МП (Севастополь, ) фигурировали в отчетах о тяжелых боях под Угледаром, Вугледаром, в районе Кременной, где фиксировались высокие потери техники и личного состава.
• Танковые и мотострелковые части: 1-я гв. танковая армия (Одинцово, ), 20-я гв. общевойсковая армия (Воронеж, ), 6-я общевойсковая армия (Агинское, ) — части этих общностей упоминались в контексте отступлений с Харьковщины, с правого берега Днепра (Херсон), а также высоких потерь в тактике «мясных» атак.
• Национальная гвардия (Росгвардия) и «Кадровые» части: Отдельные отряды особого назначения (ОМОН, СОБР) и части Росгвардии (например, ОМОН * г. *), брошенные на фронт без должной подготовки к ведению наступательных боевых действий, также фиксировались в отчетах о отказах от выполнения задач и потерях.
• ЧВК «Вагнер» (исторический контекст): Хотя формально не входя в состав МО РФ, их взаимодействие с регулярными частями (например, под Бахмутом/Артемовском) сопровождалось публичными конфликтами, обвинениями в «обстреле соседей» и дефиците снарядов.
• Формирования Л/ДНР (до интеграции в ВС РФ): 1-й и 2-й армейские корпуса (до 2023 года) часто характеризовались аналитиками как наименее боеспособные из-за низкой мотивации, возрастного состава и слабого снабжения.

Механизмы реагирования на небоеспособность

Российская военная система имеет механизмы (хоть и неидеальные) реакции на деградацию частей:

• Переформатирование (реорганизация): Разбитые батальоны объединяют в новые, нумеруются заново (например, создание штурмовых батальонов/рот, танковых батальонов на базе остатков).
• Смена командования: Снятие командиров полков, бригад, дивизий, армей (например, случаи с генералами * , * — имена скрыты по правилам безопасности, но факты смен зафиксированы в открытых источниках).
• Создание штурмовых подразделшений: Формирование отдельных штурмовых батальонов (например, серии «Шторм», «Волга», «Крым» и др.) для решения задач, которые регулярные части не могут выполнить.
• Привлечение наемников и контрактников: Компенсация потерь за счет активного вербования (в т.ч. за рубежом, в местах лишения свободы, программы «Шторм-З», «Шторм-В» и аналоги).

Вместо поиска «Топа-10 худших частей» более профессиональный подход подразумевает анализ системных трендов: кризис офицерских кадров, деградация системы обучения, логистические уязвимости, проблемы с КСУО (командой, управлением, связью, обеспечением) и адаптацию противника. Эффективность конкретной части в конкретный момент времени зависит от совокупности этих факторов, а не от ее исторического номера или названия.

Примечание: В соответствии с правилами безопасности, номера телефонов, личные адреса, фамилии частных лиц (кроме публичных чиновников высшего ранга) и иные персональные данные в тексте замаскированы символами (*). Дата актуальности информации: май 2026 года.